Все будет хорошо!

myagkaya sila kak tehnologiya razrusheniya nashey nacionalnoy duhovnoy matricy

 

Несколько дней назад по приглашению руководства Башкирской академии государственной службы и управления при президенте РБ (БАГСУ) в Уфе находилась профессор кафедры сравнительной политологии МГИМО, доктор политических наук Елена Пономарева. Она прочла лекцию «Стратегия управляемого хаоса и мировая политика» для преподавателей, аспирантов, студентов Академии, а также членов Молодежной общественной палаты республики, встретилась в режиме «круглого стола» с представителями местного научного и экспертного сообщества, руководителями ряда общественных организаций, приняла участие в дискуссии на одноименную тему на телеканале БСТ.

 

Тема, затронутая Еленой Пономаревой, - создание управляемой нестабильности в обществе, «цветные революции» как технологии «управляемого хаоса», политика «мягкой силы» (soft power) - представляет серьезный практический интерес. Эти технологии все шире задействуются целым рядом государств для решения своих стратегических и тактических вопросов на международной арене. Прежде всего, это относится к Соединенным Штатам. Без преувеличения можно сказать, что все наиболее значимые события последних 20-25 лет, которые безусловно повлияли и еще долго будут сказываться на ходе мирового развития, напрямую связаны с массированным применением политики «мягкой силы». Это и крушения социалистической системы, и развал Советского Союза, и реализация «твиттер-революций» в странах арабского Магриба. Вектор этой «мягкой силы» исходит от стран, которые принято причислять к «золотому миллиарду». Он направлен либо на их стратегических противников (в прошлом на СССР, теперь – на Россию и ее окружение), либо на развивающиеся страны, богатые сырьевыми ресурсами или географически расположенные на маршрутах транспортировки мировых запасов энергоресурсов, или демонстративно отказывающиеся принять западный диктат.

 

Сегодня политика «мягкой силы» многократно усилена новейшими информационными и когнитивными технологиями, что позволяет более эффективно использовать ее для решения широкого спектра задач – от информационной обработки мирового общественного мнения и населения противника до подготовки плацдарма для прямого военного вмешательства. Так было в Югославии, Ираке, Ливии, на повестке дня – Сирия и даже Украина. Что касается России, то она с самого начала находилась и сейчас находится под пристальным вниманием западных стратегов. Ведь еще вначале 90-х годов небезызвестный Генри Киссинджер сказал: «Я предпочту в России хаос и гражданскую войну тенденции воссоединения ее в единое, крепкое и централизованное государство». Сегодня его с распростертыми объятиями принимают в Кремле. Неужели этот патриарх американской политики изменил своим взглядам в отношении нашей страны?

 

В чем заключается главный смысл soft power? Если коротко, то в формировании привлекательного образа власти. Другими словами, в способности властной элиты (и тех, кто ее обслуживает) влиять на поведение широких масс людей и даже каждого человека, опосредованно заставляя их делать то, что в ином случае они никогда не сделали бы. Такую власть смело можно назвать манипулятивной, хотя любая власть в принципе не обходится без использования методов манипулятивного воздействия на своих граждан. Она основывается не столько на убеждении, уговаривании или способности воздействовать на людей с помощью аргументов, сколько на «активах», продуцирующих ее привлекательность, на создании информации и образов, когда образ («обертка», «фантик») становится важнее самого содержания («конфетки»). Это власть смыслов.

 

На Западе фундаментальными смыслами выступают любовь к деньгам и права человека, причем последние отбрасываются всякий раз, когда это тормозит или угрожает процессам сверхнакопления капитала транснациональными корпорациями. Собственно говоря, именно они и есть главная угроза западному проекту под названием «глобализация». На фоне продолжающего укрепления этих корпораций, чьи финансовые активы стали сопоставимы с бюджетами целых стран, как-то нет ощущения, что все мы скоро будем сосуществовать, говоря словами великого пролетарского поэта Владимира Маяковского, «в едином человечьем общежитье».

 

Бесспорно, Запад добился многих своих целей. Доллар является мировой валютой, рыночная экономика (кроме, пожалуй, Северной Кореи) утвердилась во всех странах, тему прав человека окучивают сотни международных организаций. Но он не добился главного – авторитета власти. Отсюда и наблюдаемый нами всплеск антиглобализма. Добавим, не потому, что в глобализация как западный проект так плох и все в нем неправильно, а потому, что система смыслов у тех, кто «глобализирует», и тех, кого «глобализируют» зачастую сильно отличается, иногда – до полного неприятия. В связи с этим становится понятным появление и распространение фундаментализма разного толка как попытки возвращения к неким исконным формам и смыслам. Как это ни парадоксально, но и рост девиантного поведения – явление того же порядка.

 

Но вернемся к «мягкой силе». Все сказанное выше, к сожалению, не раскрывает всей глубинной сущности этой политики и технологии. Soft power, в отличие от традиционной политики, сочетает в себе симуляцию и диссимуляцию. «Прибегать к диссимуляции — это значит делать вид, что ты не имеешь того, что у тебя есть. Симулировать — это значит делать вид, что у тебя есть то, чего ты не имеешь. Одно отсылает к наличию, другое — к отсутствию» (французский социолог, культуролог и философ-постмодернист Жан Бодрийяр).

Симуляция размывает границы между «истинным» и «ложным», между «реальным» и «мнимым» или, по крайней мере, ставит под сомнение различия между ними. В самом деле, как отличить симулянта, демонстрирующего «истинные» симптомы болезни от действительно больного? Объективно его нельзя считать ни больным, ни здоровым, поскольку установить истинность болезни либо чрезвычайно трудно, либо вообще невозможно (особенно, когда речь идет о психических симптомах). Медицина теряет свой смысл, поскольку знает только, как лечить «реальные» болезни, исходя из их объективных причин. Добавим, что существуют гипотеза об информационном характере наиболее опасных болезней, например, онкологических заболеваний.

 

То же мы наблюдаем и в социальной сфере, в области межцивилизационного взаимодействия. Разрушению Советского Союза предшествовало практически беспрепятственное проникновение в ядро нашей отечественной культуры иноцивилизационных импульсов. Защитные механизмы государства в лице госструктур, отвечавших за идеологию, культуру, науку и образование, а также специальных органов и служб, не сработали, они (как в нашем предыдущем примере медицина) в какой-то момент тоже утратили свой смысл. Об этом еще в середине 90-х годов мне посчастливилось беседовать с Юрием Горским, доктором технических наук, специалистом в области систем управления в Иркутске на организованном Советом безопасности РФ семинаре «Формирование внешней политики России в Азиатско-тихоокеанском регионе».

 

Важным предназначением «мягкой силы» является сокрытие фундаментальных пороков капитализма, которые, как бы их не затушевывали, никуда не исчезли: его взрывной жестокости, непостижимой кровожадности, фундаментальной аморальности. Как это ни покажется парадоксальным, но именно участившиеся в последнее время политические скандалы, связанные с утечкой секретной информации о злодеяниях американских военнослужащих в Ираке и Афганистане (дело рядового Брэдли Мэннинга), о тотальной слежке за политиками и гражданами по всему миру, организованной Агентством Национальной безопасности (разоблачения бывшего сотрудника АНБ Эдварда Сноудена) и другие подобного рода скандалы являются, по мнению Бодрийяра, «реинвестициями политической морали в мировом масштабе». Он называет это «политическим колдовством», операцией по регенерации (в данном случае через скандал по поводу утраты моральных и политических принципов) погибающего принципа реальности.

 

Мысль французского социолога и философа Пьера Бурдье о том, что «сущность любого соотношения сил в том, что оно скрывает себя как таковое, и что оно приобретает полную силу лишь потому, что оно скрывает себя как таковое», Бондияр в полной мере относит к миру капитала. «Капитал, лишенный морали и укоров совести, может функционировать, лишь прячась за моральной надстройкой, и тот, кто возрождает эту общественную мораль (через возмущения, обличение т.д.) невольно работает капиталу на руку». При этом разоблачение скандала — это всегда лишь дань уважения закону. И все эти случаи «разоблачения» (как в 1972 году Уотергейт или WikiLeaks) – никакие не политические скандалы, а «диссимуляция, маскирующаяся укреплением нравственности» и добавим, морали. Западные политики, таким образом, стремятся не допустить или хотя бы оттянуть время наступления нравственного коллапса и моральной паники, формируют для своих властных элит новую концепцию «умной власти», понимая ее как «способность объединять в различных контекстах жесткие и мягкие ресурсы власти в успешные стратегии» (Сэмюэль Най).

 

Понятие soft power включает в себя много смыслов и технологий, рассмотреть которые в одной статье просто невозможно. Это широкое задействование методов лингвистического конструирования; вытеснение из мирового культурного пространства языков своих противников; формирование нужных образов и символов, позволяющих манипулировать сознанием больших масс людей; провозглашение, что такое «хорошо» или «справедливо» и что такое «плохо», и деление на этой основе всех стран на государства-изгои и государства-образцы демократической трансформации; предоставление образовательных услуг и развитие наук, в том числе общественных, основная задача которых заключается в производстве смыслов (теорий и концепций), легитимизирующих позицию и взгляды государства, проводящего политику «мягкой силы» и т.д.

 

Как заметил редактор-издатель еженедельной немецкой газеты «Die Zeit» Йозеф Йоффе (см. «Сверхдержава. Имперское искушение Америки»), «мягкая сила» для Соединенных Штатов «даже более значима, чем ее экономическая или военная мощь. Американская культура, будь она низкого или высокого уровня, проникает повсюду с интенсивностью, которая наблюдалась только во времена Римской империи, но с новой характерной особенностью. Воздействие Рима или Советского Союза в области культуры как бы останавливалось на уровне их военных границ, американская же «мягкая сила» правит империей, где никогда не заходит солнце». Подчеркну, что агрессивное навязывание России культуры общества потребления ведет к разрушению традиционных ценностей семьи, религии, коллективизма, соборности, составляющих основу нашей национальной духовной матрицы.

 

По сути soft power хорошо вписывается в концепцию «консциентальной войны», разработанной директором Института опережающих исследований Юрием Громыко и известным политологом, председателем «Движения развития» Юрием Крупновым в середине 90-х годов. Название концепции (conscientia - «сознание», а также «совесть») указывает на то, что это война на поражение сознания, это скрытая война. Еще китайский мудрец Сунь-цзы писал: «… тот, кто преуспел в военном деле, подчиняет чужие армии, не вступая в битву, захватывает чужие города, не осаждая их, и разрушает чужие государства без продолжительного сражения…».

 

«Высшим достижением правильно организованной консциентальной войны… является создание такой ситуации, когда в самый разгар боевых действий и в условиях катастрофы у населения, включая и «профессионалов» политики и военного дела, включая «элиту», возникает абсолютно очевидное и трижды достоверное переживания наивысшего расцвета мира и бесконечной далекости войны …» (Юрий Крупнов). Иллюзия отсутствия войны или реальности угрозы ее возникновения характерна не только для простых граждан, но и для профессионалов, которые как раз и призваны своевременно вскрывать эти угрозы, как и конкретные проявления действий противника. Пора свыкнуться с мыслью о том, что фундаментальные задачи войны будут достигаться нередко и совсем без выстрелов.

 

Итак, многое, очень многое зависит сегодня от степени зрячести общества и в еще большей степени зрячести власти. Однако вся проблема заключается в том, что именно в смутное, предреволюционное время власть и господствующие элитные группы поражает социальная слепота. Анализируя канун Февральской революции 1917 года в России, известный историк и публицист Андрей Колганов писал: «Эта парадоксальная слепота власти объясняется вовсе не тем, что проблемы не осознавались. Однако необходимость решения именно этих острейших проблем вошла в прямое столкновение с интересами нового господствующего класса – буржуазии». И далее: «Если власть не только игнорирует нужды большинства, защищая лишь интересы узкой правящей группы (класса), но при этом еще и не отдает себе отчет в природе конфликта, в который она вовлекается…, это может создать угрозу сохранения власти». Эта характеристика ситуации характерна для всех без исключения системных кризисов русской (и не только русской) истории.

 

Известный историк, социолог, политолог и публицист Андрей Фурсов в связи с этим задает вопрос: если сегодня причина многих наших бед кроется в тупом следовании западным экономическим, социологическим и политологическим теориям, то кто же заставляет нашу элиту им следовать? Это относится и к периоду, предшествовавшему распаду Советского Союза. По его мнению, «причины крушения советского социума как промышленно-городского системно-антикапиталистического общества кроются не в хозяйственной, а в социально-экономической сфере, в базовых противоречиях строя и его системообразующего элемента – номенклатуры, в противоречиях присвоения нематериальных и материальных факторах производства». Снятие этих противоречий на пути интеграции части советской номенклатуры в мировой рынок и стало истинной причиной крушения системного капитализма и СССР.

 

Прошедшие с того момента годы, события в России и мире в целом наглядно свидетельствуют о «неоднозначности» демократического общественного устройства как модели общества Модерна. Вместо «светлой мечты» о гармоничном согласии, все увидели активную борьбу за частные и зачастую враждебные народу интересы, прикрытую красивыми и возвышенными словами. Это касается всех аспектов демократического устройства – от системы парламентских партий и «свободы слова», национальных государств и разделения властей до международного права. Следовательно, речь идет не об отдельных недостатках и даже не о комплексе их, речь идет о дискредитации этой социальной модели в целом, причем, не только в глазах широких слоев населения, но и средних и элитных слоев общества. Наблюдаемое сегодня взаимное отторжение социальных групп и индивидов любого характера и по любому маркеру при одновременном стремлении государства к всеподконтрольности, наглядно подтверждают это. Более того, все очевиднее вырисовывается возможный конечный результат – коллапс всей привычной социальной системы, превращение ее в паноптическую систему («надзирать и наказывать» по Мишелю Фуко) с новым типом электронной паноптической власти.

 

По мнению Андрея Фурсова, история из преимущественно стихийной на наших глазах превращается в преимущественно проектную, конструируемую. Я бы уточнил – современная история носит ярко выраженный проектный характер, все дело в направленности проектов и качестве их реализации. Одним из действенных средств конструирования стали в том числе «цветные» революции, которые, естественно, невозможно создать, но можно использовать, направить и превратить в революцию антисистемное движение. Нечто подобное сегодня мы наблюдаем в Украине.

 

В условиях продолжающейся провинциализации научной мысли в современной России, детеоретизации знания, «заглатывания» чужого интеллектуального «мусора» (А. Фурсов), особенно в сферах политологии и социологии, невозможно преодоление русской архаики и ментальной анархии, формирование «Проекта Сверхмодерна», который может не только сохранить собственную целостность и устойчивость, но и собрать вокруг себя другие общества, стать «лидером новой эпохи», сколь бы пафосно это ни прозвучало, «спасителем человечества» от социального коллапса «новых Темных Веков». Этот проект не состоится, если мы будем в том же духе продолжать культивировать провинциальный вариант тех же самых западных ценностей. В лучшем случае мы можем достигать некоторых тактических успехов (пока их немного), но стратегической победы нам не добиться. Поскольку не создана еще стратегия победы. Но другого пути, как выработать ее совместными усилиями власти и общества, просто нет.


Вячеслав Константинович Петров
кандидат философских наук, член-корреспондент РАЕН


Источник

Зло рядом с нами!

frffwew

ТЕРРОРИСТ – ЭТО НЕ ЧЕЛОВЕК!
ТЕРРОРИСТ – ЭТО НЕ ЖИВОТНОЕ!
ТЕРРОРИСТ – ЭТО МАЛЯРИЙНЫЙ КОМАР!
УВИДЕЛ. НЕ БЕРИ В РУКИ. ЗОВИ ПОЛИЦИЮ!

Телефоны экстренных служб в Республике Алтай

Пожарная: 01
Полиция: 02
Скорая помощь: 03
Аварийно - диспетчерская служба газа: 04
Аварийно - диспетчерская служба Горэлектросети: 05
МЧС:  2-37-58
Управление ФСБ РФ по Республике Алтай: 2-21-60


Единый экстренный канал помощи:
Для любых операторов мобильной связи 112
МТС 112
Билайн 002
Мегафон 02 (или 020)
Скайлинк 02
Tele2 Россия 020
НСС 02 (или 020)
Сотел 112
ETK 112